ВТОРОЕ ЗАКРЫТИЕ БЕЛОГОРСКОГО МОНАСТЫРЯ
После погрома летом 1918 года Белогорский монастырь просуществовал до середины 1921 года. 3 мая 1921 г. Президиум Осинского уисполкома своим предписанием № 1653 обязал нарсудью Юго-Осокинского участка ликвидировать Белогорский монастырь. Судья не торопился. Возможно, был верующим или не верил в прочность советской власти: многим были памятны розги колчаковцев. Последовало вторичное предписание. Тогда создали комиссию, имущество монастыря рассортировали, монашество распустили. Учитывая социальное напряжение в уезде вследствие продразверстки, церковь закрыть тогда не решились. Для церковного обслуживания оставили 9 человек белого монашества, «дабы не оставить без церковного прихода население, проживающее в окрестностях». Ко времени закрытия монастырь имел большую популярность не только у населения Прикамья, но и в других губерниях. С переходом к НЭПу верующие надеялись на послабление политики советской власти и по отношению к церкви. Постепенно в монастырь стали стекаться люди, посвятившие себя служению Богу. Они обзавелись скотом, пахали, сеяли, содержали себя и немощных, которые тоже находили здесь прибежище. К весне 1922 года в монастыре уже проживало 102 человека.1
В уездисполкоме негодовали: «Не прошло и года с момента ликвидации монастыря, как он постепенно пополнился пришлым подозрительным людом со всех концов республики».2 Под предлогом, что в монастыре якобы сосредоточились контрреволюционеры и дезертиры, власть имущие решили монастырь закрыть навсегда. Последовало решение Осинского уисполкома, суть которого свелась к следующему:
1. Монастырь окончательно закрыть. Весь штат расселить в следующем порядке:
а) военнообязанных препроводить в Осинский военкомат;
б) невоеннообязанных трудоспособных направить в отдел труда для определения на работы;
в) инвалидов в этапном порядке направить в места их постоянного проживания;
г) военкома Двинского, дававшего для разъездов подводу настоятелю монастыря Ивану Ветер, привлечь к ответственности;
д) за антисанитарное содержание помещений монастыря церковный совет оштрафовать на 1000 рублей. (Монастырь был объявлен рассадником заболеваний, потому что из 80 болевших тифом умерло 30, как будто в других местах, в том числе и в Перми, не болели в то время и не умирали от распространившихся эпидемий). С 1919 года по октябрь 1920 в Пермской губернии сыпным тифом болело 42727 чел, умерло 5217 чел.
2. Монастырское церковное здание передать Белогорскому военсовхозу.
3. Церковное имущество и убранство распределить по окрестным церквам.
4. Хозяйственные постройки: амбары, конюшни, скотные дворы с инвентарем и животными передать школе-коммуне.
5. Жилые строения передать коммунальному отделу. Так второй раз Белогорский монастырь, этот уральский Афон, который до погрома ежегодно посещало до 70 тысяч паломников, был закрыт на многие десятилетия. Иначе и не могло быть, потому что монахи были лишены гражданских прав, нигде не могли найти защиты. Сбывались пророчества пермского губернатора И. Ф. Кошко, оставленные в книге посетителей монастыря 20 января 1914 года. Он написал: «...ежедневно наблюдаешь проявление полного упадка религиозности и морали в просвещенных слоях населения и глубокой индифферентности и неудержимого хулиганства на низах, начинаешь с тревогой спрашивать, куда же приведет нас этот разрушительный поток, уже так заметно подмывший устои христианской цивилизации».3 Поток, который имел в виду Кошко, привел к вандализму. За полвека новые хозяева все сотворенное создателями монастыря осквернили, довели до обветшания и разрушения, как будто здесь проходил фронт Второй мировой войны.
Теперь энтузиасты возрождения монастыря, его храма, несмотря на большие усилия, продвигаются вперед очень медленно: нет тех радетелей, нет средств, тружеников-монахов в прежнем количестве, которые создавали ту величественную красоту, то великолепие и достаток на Белой горе.
Источники:
1. ГАПО, Ф. Р-19, оп. 1, д. 319, л. 17.
2. Там же, л. 17 (об.)
3. Голос долга, № 1, 1914 г., с. 73.