ТРАГЕДИЯ КРЕСТЬЯН
Не прошло и 10 лет после страшного голода и мора 20-х годов, как крестьян постигла новая трагедия - коллективизация с раскулачиванием и ссылкой. В конце 20-х годов Сталин свернул НЭП и возвратился опять к политике военного коммунизма с насильственным изъятием хлеба, продразверсткой, запретом частной торговли. Стремление в кратчайший срок осуществить индустриализацию привело к экономическим, финансовым трудностям. Дело усугубилось мировым экономическим кризисом, упали цены на зерно, основной товар советского экспорта. Для получения необходимых средств на закупку оборудования стали насильственно изымать излишки хлеба у крестьян, чтобы продать больше. Но никакой крестьянин не хотел лишаться результатов своего нелегкого труда. Крестьян облагали усиленными налогами, изобрели «самообложение», штрафовали, арестовывали, судили. Так, Конева М. З. из деревни Кузнечиха заключили в концлагерь на 5 лет за невыполнение разверстки, уклонение от самообязательства и агитацию против колхозов.1 Все эти меры не давали желаемых результатов. Тогда решили создать колхозы, чтобы, не спрашивая крестьян, загребать зерно из общих амбаров. Для организации колхозов ставку сделали на бедноту, пообещав ей райскую жизнь в колхозах. Чтобы заставить идти в колхозы, активисты из бедноты угрожали:
«Не пойдете в колхоз - не дадим молоть на мельнице», «снимем последние юбки», «нальем керосина в колодец» и, наконец, «раскулачим». Ранней весной 1930 года последнюю угрозу под лозунгом проведения сплошной коллективизации реализовали.
Уральский обком ВКП(б), возглавляемый И. Д. Кабаковым, решил провести сплошную коллективизацию раньше намеченного центром срока с ликвидацией кулачества как класса. Кулаки были разбиты на три категории. К первой категории отнесли, как и по всей стране, тех, кто принимал хоть какое-либо участие в антисоветских мятежах, резко высказывался против коллективизации. Таких арестовывали и увозили в сарапульскую тюрьму. Увезли Бочкарева С. С., Кутюхина Я. В. и других, всего восемь, человек.2 Они подлежали расстрелу. Все расстрельные дела были строго засекречены. 15 февраля 1930 года местные партийные органы получили телеграмму: «Всем парторганизациям. Воспретить публикацию о фактах расстрела кулацких элементов как в местной, так и в центральной печати без особого на то разрешения ЦК в каждом отдельном случае.
Секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин».3 Хлеборобы уже перестали быть людьми, превратились в «элементы». Надо ли было держать в секрете расстрелы, если дело было правое?
Кулаки второй категории Осинского района подлежали раскулачиванию и выселению за пределы области на основании разнарядки Уралоблисполкома. По той разнарядке Сарапульский округ, куда в то время входил Осинский район, должен был выслать 1100 семей».4 Округ обязал Осинский райисполком выслать 80 семей.5
В начале марта 1930 года по всему району произвели раскулачивание. Кулаков нашли и в самой Осе и выслали Жуланова И. Ф., Ожгибесова В. Е., Лебедева А. И. и Драчёва П. М. с семьями.6
Высылаемые лишались строений, скота, денег свыше 500 рублей, если они были, сбережений на книжках в сберкассе, паевых взносов в потребкооперации, облигаций, драгоценностей, инвентаря, за исключением лопат, топоров и пил. На лесоповал высылали со своим инструментом. Строения, скот, запасы зерна поступали в неделимые фонды колхозов, а деньги, драгоценности, ценные бумаги - в финансовые органы.
Не обошлось и без мародерства. Многое из раскулаченного присвоила беднота. Такие вещи, как швейные машины, часы, постельные принадлежности скупали за бесценок активисты на торгах, пока торги не пресекли.7 Каждая семья имела право взять с собой багаж весом до 30 пудов и продовольствия на 3 месяца.
Раскулаченных кулаков председатели сельсоветов свезли на пункт концентрации в село Крылово. В основном это были однолошадные и однокоровные крестьяне. Из Пальского сельсовета привезли семью Ландина, которая не имела теплой одежды и обуви (вот так кулак!). Ее одели в тулупы и валенки, отнятые у крыловских кулаков. 3 марта 1930 года обоз в составе 250 подвод в сопровождении 16 конвоиров с детским плачем и стонами стариков выехал из Крылова в Чернушку, несмотря на буран. Только в селе Крутояр женщинам с малыми детьми разрешили обогреться. 5 марта в середине дня приехали в Чернушку. Вагоны подали только к вечеру. Погрузили багаж. Он был довольно большой. Только муки было погружено 1020 пудов. Не приняли к погрузке один мешок муки у Зеленина (его багаж превышал 30 п.) да 15 овчин Ширинкина Н. В., так как он, по мнению коменданта, имел и так много теплых вещей. 6 марта комендант Седельников принял эшелон, и поезд увез 68 семей (276 человек) за пределы области в неизвестность. В первую волну выселения план не выполнили, потому что некоторым семьям удалось скрыться. В их числе были семьи Лунегова М. И., Богомягкова С. И., Меньшанова С. Д. и другие, кое-кого оставили до следующей очереди.8 Среди высланных были 70-летний Треногин Герасим, 70-летние Рыжков Г. К. (Чермодинский сельсовет), Мальцев А. В. (деревня Речка).
А средств в казне не хватало. Из облфинотдела по районам рассылали одну за другой телеграммы с требованиями дальнейших раскулачиваний, «выявлять замаскировавшихся кулаков», «обложить их индивидуально, немедленно искать деньги», «...при раскулачивании должны быть в первую очередь взысканы все причитающиеся государству платежи».9 И находили, раскулачивали, высылали. Вторую группу выселенцев направили через Куеду в апреле 1930 г.
В 1931 году принялись за кулаков, отнесенных к третьей категории. Раскулачили 35 семей (200 человек) и расселили на самые плохие земли внутри района по 3-5 семей на сельсовет. 10 семей (57 человек) раскулачили на месте, без выселения.10 Раскулачивания продолжались, причем беднота иногда делала это самочинно, чтобы растащить имущество.
Репрессии против зажиточных крестьян запугали середняков, и они пошли волей-неволей в колхоз. Коллективизация состоялась, но самой хлебородной державы из Советского Союза, как обещал вождь, не получилось. А пророческие слова П. А. Столыпина сбывались: «Никто не станет трудиться ради чужого интереса на чужой земле». Страна из экспортера продовольствия впоследствии превратилась в его импортера. В 1937 г. в Осе были очереди за хлебом. Сельскохозяйственный район зависел от поставок муки. Выделяемые на наш район фонды муки ни в коем случае не удовлетворяли потребностей.11 Учащиеся педтехникума, например, получали по 100 гр хлеба на сутки.
Что же касается дальнейших судеб кулаков, то многие из них после отбывания сроков в концлагерях, возвратившись из ссылок, прошли через судилище свердловской тройки и были расстреляны на 12-м километре от Свердловска вблизи Московского шоссе в числе многих тысяч жертв по секретному приказу Н. Ежова от 30 июля 1937 года «Об операции по репрессированию бывших кулаков, церковников... и других антисоветских элементов». На следующий день Политбюро протоколом № 51 утвердило ежовский приказ. Так власть имущие расправлялись со своими кормильцами.
СНОСКИ:
1. Прикамье - век XX Пермь. 1999, с. 167.
2. ГАПО (Государственный архив Пермской области) ф. р-305, опись 2, д. 8а, л. 305.
3. ГАНИ ОПДПО (Государственный архив новейшей истории и обшественно-политических движений), ф. 156, oп. 1, д. 276, л. 18.
4. Там же, л.20.
5. ГАПО, ф. р-305, оп. 2, д. 8, л. 200.
6. ГАПО, ф. р-305, оп. 2, д. 2.
7. Там же, д. 8а, л. 343-343 (об).
8. Там же, д. 8, л. 333.
9. Там же, ф. р-451, оп. 2, д. 8, л. 2.
10. Там же, ф. р-305, оп. 2, д. 8, л. 200.
11. ГАПO, ф. р-305, оп. 3, д. 25, л. 3.