ОДНА ИЗ СУДЕБ

В этой жизни помереть

не трудно.

Сделать жизнь значительно

трудней.

В. В. Маяковский

После окончания средней школы я нередко посещал своего учителя Григория Семеновичи Белова. Познакомился с его семьей: детьми, женой - Татьяной Семеновной, преподавателем педагогики. С ней я общался и позднее в стенах Осинского педагогического училища. Привлекали ее доброта, тонкое понимание собеседника, житейская мудрость. В настоящее время, когда Татьяна Семеновна на заслуженном отдыхе, я не упускаю случая зайти в этот дом. Беседуем, обсуждая прочитанные книги, свежие журнальные и газетные статьи, а также реалии нынешней нелегкой жизни. Случайно узнал об ее удивительной судьбе. Попросил рассказать поподробнее. С согласия Татьяны Семеновны предлагаю запись истории ее жизни. Убежден, знакомство с нею поучительно для нынешних поколений.

Путешественники поневоле.

Украина - берег Камы

Тихий летний украинский вечер. Село готовится ко сну. И вдруг раздался лай собак, заплакали дети. Это началась погрузка на арбы семей так называемых «кулаков». Сия чаша не миновала и нашу семью, которая состояла из семи человек - мамы, отца, его родителей и трех малолетних детей. Зины - 4 лет, Васи - 7 лет и меня - ученицы второго класса.

Взрослые трудились с утра до вечера - вели хозяйство, растили хлеб, воспитывали детей. Младшие члены семьи оказывали посильную помощь, чужой труд не использовался. Отец был мастеровым. Своими руками сделал небольшую маслобойку. Властям это дало повод включить нашу семью в разряд «кулаков».

За несколько дней до этого памятного события главы семей - мужья, отцы, в том числе и наш, были изолированы от домочадцев - посажены в местную тюрьму. Тем самым власти стремились предупредить ненужные им эксцессы и бегство семей.

В тот вечер старики, женщины, дети грузили свой нехитрый скарб. Им было поставлено условие: брать небольшое, строго ограниченное количество груза. Предугадывая эти события, мама заблаговременно сушила сухари, запасала муку, откладывала одежду... Да много ли возьмешь с собой?!

У нас на квартире стояла семья одного из сотрудников ОГПУ,1 который сочувствовал нашей семье, он сказал моей маме: «Прасковья Андреевна! Берите с собой, сколько сможете упаковать. Никого не слушайте».

Мама, чувствуя предстоящие тяжелые испытания, упаковала старенькую швейную машинку «Зингеръ». В дальнейшем она спасла нам жизнь.

Утром нас привезли на станцию Чертково (райцентр в Ростовской области), погрузили в «телячьи» вагоны - в тесноте и давке. И только здесь допустили до семей их глав, привезенных из кутузки.

И вот момент расставания. В моей памяти навсегда запечатлелась картина. Мы сидим в вагонах. На рельсах стоит моя бабушка, с заплаканным лицом, вся в темной одежде. Она прощалась навсегда с дорогими людьми. Увозили на погибель ее родную дочь, трех любимых внуков. Больше мы не видели свою бабушку (рассказывая об этом, Татьяна Семеновна не могла сдержать слез, эту щемящую боль она пронесла через семь десятков лет).

Везли нас долго, сначала были бескрайние степи. И вот помню остановку в лесу, который мы увидели впервые. Кругом высокие, непривычные для глаз сосны, мохнатые ели. Мы наломали пахучих ветвей и набросали их на пол вагона. В Перми нас пересадили на баржу и буксирным пароходом потянули вверх по Каме, потом по Вишере и Колве. После долгого, изнурительного путешествия нас высадили на берег. Кругом дремучая тайга - никакого жилья.

Гаревка. Страшная зима

В первые ночи переселенцы спали под открытым небом, у костров. Было очень страшно. Через несколько дней мужчины построили длинный дощатый барак с нарами внутри. В холодные предосенние ночи здесь спали вповалку семьями, не снимая даже верхнюю одежду. Огромная масса народу. Помнится, однажды утром мы не обнаружили возле себя братишку Васю. Все перепугались, безуспешно разыскивая его в лесу, на берегу Колвы. И лишь спустя некоторое время Вася был случайно замечен в противоположном конце барака, сладко спящим в куче детишек другой семьи.

Постепенно люди стали обживаться. Место на берегу Колвы освободили от деревьев, раскорчевали и выжгли. Под зиму семьи переселились в построенные ими нехитрые избушки. Образовался лесной поселок, который назвали Гарёвкой.2 Ведь он возник в тайге на месте гари. Так работали, не покладая рук, весь остаток лета. Об огородах и речи не могло быть. Место для них было не готово. Да и откуда взять посадочный материал?! Да и климат был суровым для произрастания овощей. Пока же спасали ягоды, грибы, травы.

Очень тосковали по родным местам. Грянула зима 1931-32 года. Она была памятна страшным голодом для старшего поколения даже тогда благополучных регионов страны. И тем более в студеной тайге, куда были брошены с благодатного юга многие тысячи семей с малыми детьми на выживание, а точнее - на вымирание.

Мужчины и многие женщины работали на лесоповале, за что выдавался мизерный паек: 5 кг муки и несколько ржавых селедок - и ничего более. И это на одного человека в месяц! Наверное, в архивах сохранились материалы, показывающие, сколько поселенцев осталось в живых к весне. Мало, очень мало! Для высших чиновников - статистика, для каждого невинно пострадавшего - трагедия.

От голода никто не уберегся, были грабежи, были и случаи людоедства. По соседству обезумевшие от истощения мать и сын были вынуждены есть умершую от дистрофии малолетнюю дочь. Нам же от неминуемой смерти удалось спастись. Мама ходила за тридцать километров в деревню Гадья - с тяжелой ношей за плечами - швейной машинкой. Шила, перешивала одежду для местных жителей. Кто подаст картофелину, кто - репку. А если повезет, то и потроха. Отец при случае лудил посуду. Но чаще всего полуголодные местные крестьяне ничем не могли помочь.

Да, та зима покрыла белым саваном многих отмучившихся страдальцев. От голода скончался и наш дедушка.

Весной стало легче. Появилась кое-какая подножная зелень. На детях была обязанность собирать «пистики», козлики - высокую травку с длинными острыми листочками, а также листья лесной малины. А вечером мама после непосильной работы в лесу пекла из наших сборов «хлеб», заваривала траву кипятком, чуть-чуть присыпала ее мучкой и пекла. Это были черные лепешки, ломкие, рассыпающиеся: муки там было настолько мало, что она даже не могла склеить травку в кусочек.

Помню нашу нехитрую трапезу. Прежде чем садиться за стол, мы читали «Отче наш» (с тех пор молитву я запомнила на всю жизнь, вера помогла пережить тяжелые времена). Получив свою дольку, каждый из нас отламывал от своего кусочка по частичке для родителей. Своим уже недетским чутьем мы понимали, что родители голодны, но они берегут нас. Так закладывалась основа нравственности - ежедневный труд и забота друг о друге.

Разъединенная семья. Богатырево

А люди умирали как мухи. Некоторые из выживших ударялись в бега -подальше от гиблых мест. Из нашей семьи на это первым решился отец. Тогда он надолго был отправлен на лесозаготовки. По-видимому, как-то дал знать семье о своих планах. Мать отправила к нему меня, старшую дочку, с какой-то передачей. Возможно, и специально, чтобы он простился с нами.

Помню его опухшего от голода и непосильного труда. Варил суп - крапива в подсоленной водичке. Жил в черной баньке, где спал на полке прямо в верхней одежде. Рано утром отец ушел на работу, а я весь день, сидя за банькой, обливалась горькими слезами. Мне было его очень жалко.

Так прошли два «лагерных» года. Школа в Гаревке все же была. Закончила четвертый класс, а пятый был в Богатырево - поселке километров за восемьдесят. Поколебавшись, решила: «Ехать!» Разумеется, не одной, а с группой сверстников. Жили в интернате на казенном коште. Голодно, конечно.

Мне до сих пор снится наша большая комната: кругом одни койки - около трех десятков. А посередине «буржуйка» железная печка с грубой, выходящей в окно. Осенью ходили на поле. Земля, помню, мерзлая, глинистая. Выберем, сколько можно, картофелин-льдышек. Затем их режем кружочками, ими облепляем поверхность «буржуйки». Пусть подмороженная, но все же картошечка!

Очень скучали. А когда наступали каникулы, шли пешком в родные семьи. Мама позднее вспоминала, что однажды пришедшие в Гаревку ребята сообщили: «А ваша Таня отстала - не может идти, ее может занести снегом». Мама бросилась на поиски. Обнаружила меня в сорока метрах от околицы.

Так прошел еще один год. А где-то под осень мне сообщили: «Твоя мать убежала, а младшая сестра бродит по помойкам». Зине тогда было около шести лет. Я немедленно пошла в Гаревку. Одна, глухим лесом.

Что я ей могла принести? Ничего! Сама голодная! Пошла, разыскала ее. Слезы... Зина, оставленная мамой на попечение тетки, ходила в садик. А так как мама сбежала, то Зину из садика выгнали. Тетка в жилье ей отказала. Ребенок оказался брошенным. Где мама? Где отец? Где братишка? Как нам жить? Вопросы, вопросы... И вечером слезы в подушку.

Мама потом рассказала, что отец сбежал в Кизел. И удачно! Там строили шахты - рабочие руки были крайне нужны. Принимали туда всех, в том числе «лишенцев», т. е. сосланных на север и лишенных всех гражданских нрав. Люди были рады работать почти бесплатно.

Устроившись, отец известил об этом маму. Но у нее на руках было двое малолетних детей. Стали думать, как спасаться. Преодолеть пешком сотни километров втроем не рискнули. И мама решила: пока маленькая в садике, она с сыном отправится в Кизел, к отцу.

Шли с приключениями. Однажды на них напал какой-то бродяга и отобрал мешочек с мукой. Всю дорогу питались грибами и ягодами. Добрались. Семье дали комнату в бараке. Мама тоже устроилась на шахту.

И тут она получила письмо с тревожной вестью о судьбе младшей дочки (мама оставила адрес отца знакомой) - о том, что из садика девочку выгнали и она беспризорная. В зимнюю стужу мама снова отправилась в путь - спасать родное дитя. Все оказалось так, как ей написали. Беглянку сразу же отправили на лесоповал.

Я учусь в Богатыреве, отец с сыном - в Кизеле, а мама с Зиной - в Гаревке. Она с нетерпением дождалась лета, чтобы снова бежать при первом же удобном случае. Договорилась покинуть опостылевшую Гаревку со знакомой женщиной -тоже с ребенком. И снова в путь!

Отошли несколько километров. И тут догоняет их на лошади комендант поселка: «Куда?! Обратно!» Беглецы сели на дорогу и ни с места. Он погарцевал с плеткой вокруг них - они ни в какую. Комендант уехал за подмогой. Женщины с детьми свернули с дороги - и в лес! Тяжко им досталось это путешествие. Без документов, они были вынуждены обходить стороной населенные пункты. Но дошли! Так воссоединилась почти вся семья. Не было в ней лишь меня.

На пути к профессии. Оса

А я продолжала учебу в шестом классе в Богатыреве. Власти не возражали против повышения нашего образования. Однажды нас, детей, собрали в группу (нам не сообщили, по какому принципу ее формировали), погрузили на баржу, которая поплыла в Пермь. Здесь нас распределили по южным районам области. Я и еще несколько девочек попали в Осинский. Нас поставили на патронат колхозов. Я оказалась в деревне Заполье.3 Жила в семье председателя колхоза П. Я. Окулова. Осенью пошла в седьмой класс Беляевской школы. После голодных лет мне было удивительно, что можно есть хлеба и каши сколько угодно.

Нас учили замечательные учителя: Е. Ф. Ушахина, Л. Г. Лобова, П. Е. Немиров, Л. Н. Саламатова, А. Н. Максимов4 и другие.

Так случилось, что ко мне стала присматриваться Евдокия Федоровна. Одинокая женщина, сирота с раннего детства, она пожалела меня, худенькую смуглую девочку. Так я стала ее воспитанницей.

В 1935 году я поступила учиться в Осинское педучилище. Вскоре в Осу была переведена Евдокия Федоровна. Нас соединила жизнь.

Не помню, каким образом, но я знала, где мои родители. У Евдокии Федоровны был их адрес. В 1938 году она повезла меня в Кизел. Это была мучительная встреча. Я любила своих родителей, сестру, старшего брата и появившегося еще одного братишку Женю.

Встал вопрос: куда мне приклонить свою голову? Я очень хотела в свою семью, но с Евдокией Федоровной мне было жаль расставаться. Я чувствовала, что вся ее жизнь сосредоточилась на мне. Отец, мудрый и добрый человек, все понял:

- Ну что ж, доченька!.. С нами живут трое детей, а Евдокия Федоровна одна. Оставайся с ней.

И еще он, наверное, подумал: «Кто мы? Никто - лишенцы! Простые работяги... А она интеллигентный человек. Дочери даст достойное воспитание и образование. И я уехала от родителей с тяжелым грузом на сердце.

Окончив педучилище, в 1940 году я поступила на литературный факультет Пермского пединститута. Однако на этом эпопея нашей семьи не кончилась.

Началась война. В эти тяжелые годы Евдокии Федоровне учить меня было нелегко. Я взяла на два года академический отпуск. Работала учителем в сельской школе.

В 1942 году трагически погиб отец. Ехал в переполненной электричке, голодный, обессиленный, не мог удержаться за поручни - сорвался под колеса...

Брат Вася с отличием окончил среднюю школу. Мечтал стать журналистом, пошел добровольцем на фронт. Перед отъездом побывал в Осе, познакомился с Евдокией Федоровной. Приехав обратно в Кизел, он написал мне: «Это хороший человек. Держись около нее. Она поможет тебе».

За проявленные храбрость и стойкость Вася был награжден орденом Великой Отечественной войны. В марте 1945 года он пал смертью храбрых под Будапештом.

Закончив в 1951 году Высшие педагогические курсы, я работала преподавателем педагогики в Осинском педагогическом училище. Когда мама приехала жить в Осу, я была безмерно счастлива. С сестрой Зиной постоянно радовались, что судьба подарила нам возможность быть вместе. Однако... Всему приходит конец. В 1976 году, будучи тяжело больной, скончалась Евдокия Федоровна. 10 лет назад, на 94-м году жизни умерла мама, затем муж сестры. А четыре года назад не стало моей дорогой сестры Зины. Совсем недавно после продолжительной болезни ушел из жизни мой муж Г. С. Белов - учитель химии и биологии, отличник народного просвещения, проработавший значительную часть жизни в Осинском педучилище. Царство им всем небесное!

Но жизнь продолжается. Мне уже, слава Богу, немалые годы: в начале нового тысячелетия исполнилось 80 лет.

Окончен рассказ Т. С. Беловой. Вот такая сложная судьба одной из замечательных женщин Осы. Все вместе пожелаем доброго здоровья Татьяне Семеновне, многих активных лет жизни, благополучия ее детям и внукам.

Комментарии:

1. ОГПУ - в 1923-1934 годах Объединенное государственное политическое управление при     Совнаркоме СССР, орган по охране государственной безопасности. Затем оно было включено в Народный Комиссариат внутренних дел (НКВД) и переименовано в Главное управление государственной безопасности.

2. Гарёвка - ныне поселок в 150 км севернее от районного центра - города Чердыни, в 30 км от деревни Гадья. 1 июля 1963 года в нем проживали 95 человек.

3. Заполье - деревня на территории Беляевского сельсовета, в 10 км от села Беляевка Тогда территория входила в Осинский район. После 1963 года была включена в Оханский район. Ныне деревня не существует.

4. Евдокия Федоровна Ушахина - учитель математики, Лариса Григорьевна Лобова - учитель русского языка и литературы. Обе в 1949 году награждены орденом Ленина за долголетний и безупречный труд. Петр Евгеньевич Немиров - учитель истории, завуч Беляевской школы. Пал смертью храбрых под Москвой 30 сентября 1941 года. Людмила Николаевна Саламатова - учитель географии. А. Н. Максимов - директор Беляевской школы, участник Великой Отечественной войны.