НИКОЛЬСКАЯ (ОСИНСКАЯ) СЛОБОДА В 1596-1621 ГОДАХ

Заселение башкирских земель Среднего Прикамья русскими шло двумя путями - путём вольных переселений крестьян и путём регулируемой (правительственной) колонизации. Обе линии переселений были тесно связаны между собой и дополняли друг друга. Но на первом этапе решающая роль всё же принадлежала правительству, располагавшему административными рычагами регулирования в области землевладения. Это в полной мере касалось вотчин северных башкир, ранее входивших в состав Арской дороги Казанского ханства, а затем Казанского уезда. На правах завоёванной территории они принадлежали царю.

Именно здесь, в пределах Арской дороги на левобережье Камы, на речке Осе, на месте городища появилось в 1591 г. русское поселение - Никольская (Осинская) слобода. Основателями её являлись слободчики братья Нечай и Филип Калуженины.1 Слободчики выступали организаторами многих зауральских слобод и острогов. В Среднем Прикамье эта форма колонизации не получила распространения ввиду отсутствия здесь обширных государевых владений. Земли в основном принадлежали башкирам - вотчинникам, а их неприкосновенность гарантировал сам царь.

Нечай и Филип Калуженины, получив от царя Федора Ивановича грамоту на строительство слободы на государевой земле, должны были «крестьян вновь из вольных и гулящих и прохожих людей призывать в ... слободу на государеву десятинную пашню». Поселенцы освобождались на пять лет от уплаты налогов, а после истечения льготы обязаны были, согласно «поручных записей», постоянно жить в слободе и вносить оброк «в государеву казну», т. е. становились дворцовыми крестьянами.2

По существу статус дворцовых крестьян приближался к статусу частновладельческих крестьян, т. к. они не могли без разрешения менять местожительство, не имели права приобретать недвижимое имущество, владеть крепостными, свободно заниматься торговлей и т. д. Даже ведение личного хозяйства находилось под контролем дворцовой администрации.

Общее руководство дворцовыми землями Казанскою уезда осуществлял созданный в Москве Приказ Казанскою дворца.3

По данным переписи, проведённой в 1596 г. А. Палицыным и Ф. Аристовым, в Никольской слободе насчитывалось 46 дворов пашенных крестьян, два двора бобылей, два двора кузнецов. В них проживали 83 души (здесь под душами подразумеваются лица мужского пола, платившие подати - Е. Ш.), и девять ярыжных, не имевших дворов и живших «по крестьянским дворам» и находившихся «у государевых дел в розсылке». Крестьяне платили оброк с выти. Выть как единица обложения - определённый участок земли с учётом её качества - в Казанском уезде не была нормирована. В Никольской слободе в 1596 г. числилось 15 вытей без чети (четверти) и с каждой выти шёл оброк в 1,5 руб. В общей сложности, осинцы платили с вытей, с кузниц и от бобылей оброку «с пошлинами 23 рубля 19 алтын и пол три денги». Бобыли, будучи беспашенными, жили в своих дворах, занимались ремёслами, имели скот и небольшие покосы. Это были либо разорившиеся крестьяне, либо недавние переселенцы, еще не успевшие обзавестись полным хозяйством. Ярыжные люди были заняты физическим наёмным трудом.

Многие первые поселенцы Никольской слободы происходили из районов Русского Севера. Это можно установить по их прозвищам и фамилиям. Так, из 92 упомянутых в переписи лиц, 16 были верхнекамцами, восемь - пермяками (к ним надо добавить пять человек, носивших коми-пермяцкие фамилии Тунев и Жунев), пять - усольцами, два - гайнцами, один - камгорцем, одни - обвинцем. В целом представители Верхнекамья составляли 41,3 % от числа всех жителей слободы. Выходцев из более отдаленных территорий Русского Севера - Великого Устюга, Вятки и Вычегды - было пять человек или 5,4 %.4

Основной причиной, толкавшей их к переселению, явилось «великое разорение», наступившее в Русском государстве на рубеже 60-70-х гг. XVI в. «Великое разорение» было следствием стихийных бедствий, которые следовали одно за другим и сопровождались голодными годами. Эти бедствия поражали чаще всего северные русские уезды.5 Всё это в конечном счете привело к резкому сокращению обрабатываемых земель, к изменению не только хозяйственного положения всех категорий крестьянства, но и к усилению крепостнических тенденций и определило массовый отток крестьянства во вновь осваиваемые районы с более благоприятными климатическими условиями, в частности в Среднее Прикамье.

В Верхнекамье, на родине многих переселенцев, во второй половине XVI в. население обладало большими площадями пашенной земли. В Чердынском уезде на один крестьянский двор приходилось в среднем по 10,5 дес., в Соликамском - 9,9 дес. пашни. Пашни было достаточно, но она отличалась неплодородием и полностью относилась к разряду «худой» и «средней». Очень мало верхнекамские крестьяне имели сенокосных угодий. В Чердынском уезде в среднем на один двор выпадало 2 дес,. в Соликамском - 2,5 дес.6, в то время как в Никольской слободе в 1596 г. на один двор приходилось 9,6 дес. пашни, и она на 100 % относилась к разряду «доброй», т. е. считалась плодородной. Поэтому тот же урожай, что и в Верхнекамье, здесь можно было получить с меньшей площади и с меньшими затратами сил. Важно отметить и тот факт, что район Никольской слободы отличался обилием сенокосов, столь необходимых для развития скотоводства. В 1596 г. здесь на один двор приходилось в среднем по 6,4 дес. сенокосных угодий, т. е. в 2-3 раза больше, чем в Верхнекамье.

Дальнейшее развитие колонизационного процесса фиксирует дозорная книга 1621 г., составленная О. Зюзиным и Т. Матвеевым. Перепись отметила наличие в Никольской слободе острога (в 1596 г. его ещё не было).8 Появление оборонительных сооружений явилось следствием обострения отношений между коренным населением - башкирами и русскими поселенцами.

В 1616 г. башкиры в союзе с другими «инородцами» осадили Никольскую слободу, но взять её не смогли.9 Национальные противоречия в крае были осложнены «смутой» и разрухой, царившей в Русском государстве в начале XVII в., усилением налогового пресса и увеличением числа повинностей. «Крестьяне с женами и с детьми от мирского тягла, что с них сбирали в подводы и в иные подати, бежали [из Никольской слободы - E.Ш.] безвестно», другие умерли в 1619-1621 гг. По данным дозорной книги, в слободе пустыми были 19 крестьянских дворов. Ещё имелось восемь пустых дворовых мест - дворы сгорели (очевидно, это произошло в период осады). Если принять во внимание пустые дворы и дворовые места, то можно заключить, что в 1616 г. в Никольской слободе было 156 крестьянских дворов. По сравнению с 1596 г., их число выросло почти в 3,4 раза. К 1621 г. 17,3 % дворов являлись пустыми или выгоревшими.

В 1621 г. крестьяне (отдельные семьи), числившиеся жителями слободы, уже проживали за её пределами - на реках Каме, Тулве, Пизе (Пизьме), селясь ближе к своим пашням. В 5-10 верстах от Никольской слободы появились деревни Семакова, Онаньина и Петухова, насчитывавшие в общей сложности 32 двора. Еще четыре деревни с 27 дворами находились на значительном расстоянии от слободы, в том числе одна - на правобережье Камы. Таким образом, Никольская слобода стала центром земледельческой округи.

Кроме крестьян, в Никольской слободе проживало многочисленное бобыльскос население. Если в 1596 г. здесь было два бобыльских двора, то в 1621 г. уже 32. Ещё восемь дворов значились пустыми. В целом, в 1621 г. в слободе и её округе насчитывалось 220 крестьянских и бобыльских дворов10 или в 4,6 раза больше, чем в 1596 г.

Интересно сравнить Никольскую слободу (Осу) по числу дворов с другим важным центром дворцовых крестьян на Каме - селом Сарапулом (см. табл.).

Число дворов в Осе и Сарапуле в 1621 г.

Источ. Дмитриев А. А. Пермская старина. Пермь, 1900. Вып. 8. С. 141-145.

Материалы таблицы подтверждают данные источников о массовом бегстве жителей «от мирского тягла» и «башкирского разорения» 1616 г. Свидетельство этому - большое число пустых дворовых мест. Высокий процент числа бобылей в обоих селениях говорит о значительном обнищании населения. В целом, на основании данных таблицы можно сделать вывод, что демографические процессы, протекавшие в первой трети XVII в. в Осе и Сарапуле, были идентичными и свидетельствовали об определённом кризисе в русской колонизации Среднего Прикамья. Как и в 1596 г., крестьяне платили в «государеву казну» по 1,5 руб. с выти. Но ситуация сейчас была принципиально иной. В 1596 г. в Никольской слободе насчитывалось пять вытных крестьян, 22 полувытных, 46 четвертьвытных и восемь получетвертьвытных. Таким образом, 1,5 руб. (полный оброк) могли заплатить пять человек. Основная масса крестьян - 68 человек (84 %) - платила с полувыти и с четверть выти. И только самые бедные - восемь человек (среди них две вдовы) - платили оброк с получетверти выти. В 1621 г. лишь один крестьянин - А. И. Дьяков - мог заплатить оброк с четверти выти. Все остальные слобожане платили с получетверти выти и с полполчетверти выти. Это говорит об ухудшении экономического положения населения по сравнению с 1596 г.

Крестьянский характер колонизации во многом предопределил приоритет хлебопашества в хозяйстве русских переселенцев. Условия для возделывания зерновых в Среднем Прикамье несколько отличались от условий Европейского Севера России - зоны рискованного земледелия в лучшую сторону в силу более благоприятного для хлебопашества климата. Этот фактор способствовал тому, что земледелием в Среднем Прикамье занималось подавляющее большинство жителей...

Уже в момент заселения Осинской слободы русские крестьяне располагали здесь 147,5 четвертями пашни в трёх полях (в пересчёте на десятины - 221,3 дес.). Кроме того, в наличии был несчитанный перелог и пашенный лес (пашня, поросшая лесом), свидетельствовавшие о существовании у осинских крестьян комбинированной системы земледелия -трёхполья в сочетании с перелогом. В среднем на один крестьянский двор приходилось 9,6 дес. пашни.11 Это было меньше, чем в Чердынском (10,5 дес.) и Соликамском (9,9 дес.) уездах, а также во владениях Строгановых (14,8 дес.). Но в тех регионах в состав пашни входил перелог.12 Вдобавок, по качеству почвы земли в северных территориях считались «средними» и «худыми», а в Среднем Прикамье - «добрыми», т. е. более плодородными. Данное обязательство создавало здесь весьма благоприятные условия для хлебопашества. Этому же способствовали льготные годы, предоставленные царём для обустройства переселенцев. После окончания льготных лет осинцы обязаны были обрабатывать десятинную государеву пашню. Десятинная пашня по существу являлась той же барщиной и заметно осложняла жизнь дворцовых крестьян. «Смутное время» в России начала XVII в. и башкирское «замешательство» 1616 г. наложили свой отпечаток на экономическое положение осинских крестьян.

Размеры пашни в Осе и её округе увеличились к 1621 г. до 400,6 лес. (без отдалённых деревень). Из них 11,3 % приходилось на государеву десятину и 88,7 % - на крестьянские наделы. Примерно такое же процентное соотношение государевой и крестьянской запашки - 15,4 и 84,6 % - было в XVII в. в Зауралье.13 В целом, из 415,1 дес. крестьянской земли на долю пашни приходилось 76,4, перелога - 16,3, пашни «впусте» - 7,3 %. Владельцы «пустой» пашни умерли или бежали безвестно в 1619-1621 гг. За них государеву десятину обрабатывали сообща оставшиеся крестьяне. В среднем на один крестьянский двор приходилось 1,97 дес. пашни, 0,4 дес. - перелога, 0,2 дес. «пустой» земли, итого 2,57 дес. Если сравнивать с 1596 г., то средний размер пашни (включая и «пустую») на один двор уменьшился в 4,4 раза. Это было связано с тем, что темпы прироста населения значительно опережали темпы прироста пашни. За 25 лет (с 1596 по 1621 г.) число дворов выросло в 3,5 раза, а с учётом пустых дворов и дворовых мест - в 4,4, тогда как размеры пашни лишь в 1,8 раза.14

Похожая картина наблюдалась в соседней Сарапульской округе, где средний размер запашки на один двор колебался от 0,5 до 1 дес. Однако причина низкого размера пашни здесь была иная, чем в Осе. В Сарапульской округе преобладали «средние» по качеству почвы и имелось значительное количество росчистей, что характерно для вновь осваиваемой территории, жители которой занимались расчисткой леса под пашню. В отдалённых осинских деревнях также преобладали росчисти и низкие размеры пашни - в среднем на один двор приходилось 0,9 дес. Тогда как в Кунгурском уезде размер средней запашки на один двор оставался стабильным на протяжении XVII -начала XVIII вв. и составлял 4,5 дес., в Зауралье в XVII в. он также значительно превышал показатели Осы и достигал 7,5 дес. в трёх полях.15

Рассмотрев социальное и экономическое положение жителей Осы за период с 1596 по 1621 гг., мы можем констатировать, что, несмотря на очевидные успехи, колонизация Среднего Прикамья уже в начале XVII в. вступила в стадию стагнации, которая продолжалась и в последующие годы.

Источники:

1. Дмитриев А. А. Пермская старина Пермь. 1900. Вып. 8. С. 135-138.

2. Там же. С. 135-138.

3. Половинкин Н. С. Дворцовые (удельные) крестьяне Среднего Поволжья и Приуралья (вторая половина XVI - первая половина XIX века). Тюмень. 1992. С. 7.

4. Дмитриев А. А. Пермская старина. Вып. 8. С. 135-138.

5. Оборин В. А. Заселение и освоение Урала в конце XI - начале XVII века. Иркутск. 1990. С. 29.

6. Там же. С. 140.

7. Дмитриев А. А. Пермская старина. Вып. 8. С. 137-138.

8. Там же. С. 141.

9. Дополнения к Актам историческим, собранным и изданным Археографической комиссией Спб., 1857. Т. 6. С. 261-262.

10. Дмитриев А. А. Пермская старина. Вып. 8. С. 141-143.

11. Там же. С. 137-138.

12. Оборин В. А. Заселение и освоение Урала... С. 140.

13. Шунков В. И. Очерки по истории земледелия Сибири (XVII в.). М., 1956. С. 46.

14. Дмитриев А. А. Пермская старина... Вып. 8. С. 140-143.

15. Преображенский А. А. Очерки колонизации Западного Урала в XVII-начале XVIII вв. М., 1956. С. 96. 99; Шунков В. И. Очерки по истории земледелия Сибири... С. 46.

Е. Н. Шумилов г. Пермь