РОВЕСНИК СОБОРА - ГОСТЬ НАШЕГО ГОРОДА
В Осе его не ждали, поскольку никто не мог даже предположить, что к нам явится некий старец и поведает о далеком, давно ушедшем времени с мельчайшими подробностями. Однако читатели могут с ним познакомиться. Этот старец - Вениамин Петрович Новоселов. Он родился 11 октября 1912 года в Осе.
Мать - Веретенникова Павла Михайловна - умерла рано. Мальчик рос под присмотром отца, Петра Никандровича, который держал в Осе торговую лавку и, как бы сейчас сказали, был мелким предпринимателем...
Едва ступив на Осинскую землю, Вениамин Петрович поспешил к Свято-Троицкому собору. Захотелось поскорее узнать - на месте ли он. Оказалось, что в соборе идут восстановительные работы, а храм действует.
Зайдя в собор, старец первым делом поставил свечку и пожертвовал 100 рублей. Затем присел на скамейку и начал неторопливый рассказ.
- В Осе я не был с 1930 года. Приехал навестить родственников и посмотреть на Троицкий собор. В настоящее время живу в городе Дзержинске Нижегородской области. У меня трое сыновей. Жена умерла.
Я учился в Коровинской школе по ул. Интернациональной (здание начальных классов гимназии - В. А.), закончил 3 класса. В 1924 году открылась Волковская школа (угловое здание улиц Интернациональная -Кобелева). Проучился там еще год и в 1925 пошел учеником к Георгию Васильевичу Седусову, слесарю-ювелиру. Этот человек содержал мастерскую, которая обслуживала церкви Осинского района.
Однажды мне пришлось вместе с мастером разбирать паникадило. Со стороны хоров выдвигалась площадка, чтобы зажигать и тушить свечи. С этой площадки мы демонтировали паникадило для чистки от нагара.
Помню пятиярусный иконостас необычайной красоты. Над царскими вратами находилось резное изображение Свято-Троицкого собора. Иконостас резал Ступишин в своей мастерской, которая находилась рядом со школой Волкова по ул. Кобелева (2-й дом от угла - В. А.).
16 января 1928 года отца арестовали, так как он занимался коммерцией. В то время в Осе было шесть предпринимателей. Но почему-то арестовали только моего отца. Он содержал ларек размером 3x4 метра, в котором были 3 полки. Ларек находился возле здания универмага. В тот вечер отец собирался на ярмарку в Б. Соснову. Резкий стук в дверь: «Именем закона, откройте!» ОГПУ в Осе руководил Старцев, известный в то время спортсмен, в 1923-26 гг. играл в футбол. Во время обыска у нас изъяли обручальные кольца, шесть серебряных ложек. У меня взяли два с половиной рубля серебром. «Тройки» составляли по принципу: рабочий, латыш и безграмотная женщина. Например, Настя Шилова была ленивой, ее и включили в «тройку». Так решались судьбы людей.
Жить было не на что. Через три недели я пошел к Старцеву домой. Ворота открыла его жена. Я рассказал, что конфискованные два рубля 50 копеек заработал сам и хотел бы получить деньги назад. Она позвала мужа, который с пониманием отнесся к моей беде, но при этом сказал, что деньги сдал в госбанк и вернуть их уже нельзя. Отец освободился из заключения в 1933 году.
В 1929 году я поступил на работу машинистом на известковую установку в колхозную мастерскую д. Сергеево. В 1930 году в Осе оставаться было опасно, и я решил уехать в Пермь. Устроился на работу на Мотовилихинский завод в дражно-механический цех. Вечером учился на рабфаке. Однажды на работу добирался на трамвае и опоздал на пять минут. Тогда над моим верстаком повесили рогожный куль из-под соли, поставили, так сказать, на вид. На заводе отработал три года, заболел туберкулезом. Лечился в ночном санатории, который располагался в бывшем доме губернатора.
Учеба на рабфаке подходила к концу. За две недели до выпускных экзаменов директор издал приказ о моем отчислении. Но в то же время приказ не обнародовал, положил под сукно. Мне дали возможность сдать экзамены. После окончания учебы аттестат мне не выдали. Причиной была репрессия отца. Тогда я поехал в Москву. Сначала обратился в партийные органы. Затем меня направили в советские органы к Антипову. Затем я обратился к Калинину. На 5-й день из приемной Калинина пришел ответ, дававший мне право учиться дальше.
Вскоре я поступил в Казанский медицинский институт и закончил его в 1940 году. Работал в Татарии санитарным врачом, заведующим районным отделом здравоохранения. В 1952 году переехал с семьей на жительство в Кировскую область, в Кайский район. В 1972 году вышел на пенсию, и мы уехали к детям в г. Дзержинск Нижегородской области. Но я продолжал трудиться и закончил работать лишь в 1980 году.
В тот день, 22 июня 2004 года, В. П. Новоселов спланировал пройтись по улицам города, побывать в домах, где он жил до 1930 года. На следующий день наш разговор продолжился. Вот что мне поведал Вениамин Петрович:
- Я зашел в дом, где родился, угловое здание по ул. Урицкого и Интернациональной. Мы жили на первом этаже, а на втором жил штабс-капитан дворянин Высоких. В доме я родственников не нашел.
Помню, что в здании почты возле музея был мясной магазин. На втором этаже здания возле часовни была чайная Ипатова. Сейчас на этом месте расположена городская библиотека. В здании налоговой инспекции размещался музей природы. В 1930 году музей перевели в дом Осипова. Экспозиция называлась «Мир диких животных и пернатых». На втором этаже вдоль стен стояли застекленные витрины. Направо от входа стоял микроскоп, а в главном зале в полный рост стояло чучело бурого медведя.
По ул. Крыловской 55 - дом Ворозцова, по ул. Советской (Д/сад № 1) - дом Ларинина. Помню кузнеца Василия Вихорева (двухэтажный дом на углу Советской и Крыловской). Прошелся по городу и порадовало то, что город сохранился и приукрасился. Огорчили тротуары, не поддерживаются, растет высокая трава. Считаю, что названия старых улиц надо вернуть. В Нижнем Новгороде вернули.
Иду по городу и вспоминаю те далекие дни. В памяти фамилия Козин, зять Ворозцова. Обычно он ходил в кожаном пальто, злой, работал в ЧК в 1917-1919 годах, но об отце был хорошего мнения. Я с детства боялся Ленина, был наслышан о его делах. Подошел к стадиону и вспомнил парк Осипова. На месте футбольного поля находилась прогулочная площадка, а в углу стадиона, (ближе к зданию школы № 1 - В. А.) размешалась площадка-веранда на столбах из красного кирпича, обшита деревом, отделанная резными башенками. Сверху был купол. Внутри площадки гуляли люди, располагалась торговая лавка, в которой можно было купить леденцы и прохладительные напитки. От площадки до улицы Пушкина размещался городской стадион с беговыми дорожками. По праздникам играл духовой оркестр пожарной части...
В здании кладбищенской церкви не обнаружил чугунной печки, а ведь она была составной частью интерьера. За алтарем находилось пять могил с высокими мраморными надгробиями. Их тоже нет. Не оказалось и стеклянного склепа Осипова. На его месте находится могила. Помню, как в церкви пел хор мальчиков. А в 1926 году местные комсомольцы устроили драку с молодыми парнями из Тишково во время службы. Был большой скандал.
На кладбище увидел могилу В. Н. Русанова. Его я лично не знал, но храню написанные им статьи в журнале «Уральский следопыт» за 1991 и 1993 годы о Троицком соборе.
Через Ершовку к главным воротам церкви Казанской Божией Матери был широкий мост. Умерших людей везли к главным воротам напрямую. А сейчас - не по пути. Вместо дороги - огород.
Самые лучшие годы были во времена НЭПа. Крестьянам разрешали свободно работать. Хлеб был дешевый. Крестьянский труд был обесценен. Пуд зерна стоил 70 копеек. Зато сейчас крестьянину еще хуже. Если в те годы можно было пойти к соседу и попросить лошадь, то сейчас кто тебе даст трактор?
В 20-е годы вся Оса пела. Исполняли народные песни, романсы: «Во субботу день ненастный», «Вечерний звон»... Когда слышу эту песню, вспоминаю звон колоколов осинских церквей. На кладбищенской церкви колокола были мелкие и звучали ярко высокими тонами. На колокольне Троицкого собора была звонница из небольших колоколов. Самый большой колокол был в диаметре полтора метра. Кресты были медные и сияли на солнце, видимо, были покрыты каким-то составом и никогда не тускнели. Купола были голубыми, под цвет неба.
Служба в Троицком соборе велась по большим праздникам, в основном, на Пасху. Церковную утварь приносили из Успенского собора. Священниками были Овечкин и Алексеев. Когда шла служба, Троицкий собор был полностью заполнен прихожанами. С 1927 года в Троицком соборе службы не велись.
Когда в 1991 году я прочитал в журнале статью В. Н. Русанова, то успокоился, узнав, что Троицкий собор стоит на месте. Все эти годы я мечтал побывать в Осе. И вот моя мечта сбылась. За собор я радуюсь, как за свою семью.
Вениамин Петрович Новоселов пробыл в Осе неполных два дня. В 18.15 он сел на автобус и незаметно уехал из Осы. Во время прогулки по Осе с ним случился сердечный приступ. Два часа ушло на восстановление. О чем он думал в эти минуты, нам неизвестно.