«Я жил у берегов Камы...»
Прикамские леса... Немного они занимают места на обширной карте странствий писателя И. С. Соколова-Микитова (1892 - 1975). Но он неоднократно вспоминал свое пребывание на берегах Камы, не терял связь с теми, с кем свела его здесь судьба. Осинские эпизоды нашли отражение на страницах его произведений.
Известие о войне застало Ивана Сергеевича в Новгородской области. Там писатель провел первую, полную лишений, военную зиму. Весной 1942 года он с женой и дочерью эвакуируется в Пермь.
Они устраиваются в двухэтажном деревянном доме на улице Тимирязева. В маленькой квартире жили по-походному. Здесь зимой было очень холодно. Лидия Ивановна работала в отделе культуры облисполкома. Дочь Алена, десятиклассница, жила в литфондовском интернате.
Иван Сергеевич стремится приобщиться к военной теме. Так, 4 июля 1942 года он посылает заявление в президиум Союза писателей о своем намерении написать книгу рассказов о партизанах Ленинградской области. Просит разрешить поездку в те места. Однако в этом ему было отказано ввиду сложности обстановки.
30 октября Ивана Сергеевича назначают специальным корреспондентом газеты «Известия». Свои журналистские поездки он совмещает с работой в лесоохране, куда он поступил в сентябре 1942 года. Тогда Иван Сергеевич едет в районный городок Осу. Вместе с другом, писателем В. В. Бианки, ходит за лосями, но безрезультатно.
В дальнейшем И. С. Соколов-Микитов снова и снова приезжает в Осу. Его знают в местном лесничестве. По совету директора Осинского лесхоза Н. Н. Катаева Иван Сергеевич поселился в деревне Субботино, в 13 километрах от районного центра - поближе к лесу, природе. Писатель встает «на постой» к вдове Анастасии Вахромеевне Субботиной. Её сыновья были на фронте.
Условия для житья и тем более для работы не были идеальными. Приходилось думать и о куске хлеба. И. С. Соколов-Микитов вспоминает (запись А. А. Ливеровского):
«Стало мне плохо жить, дальше некуда. Эвакуация, писательство не кормит. А я о войне писать не умею. Посоветовали фотографировать. У меня два аппарата, пленку привез из Москвы, увеличитель - у лесничего. Дела мои поправились. Появилось все: и масло, и яйца, и горох».
В Субботине писатель сблизился со многими людьми. Особенно с Вахромеевной. Она была грамотна и в деревне считалась наставницей по житейским и хозяйственным делам.
В её домике жила ещё одна старушка - Минна, американка. Приехала к сыну, который работал в СССР по найму. Началась война, и все планы нарушились. Минна оказалась в Субботине, где прожила одну зиму. В своем письме писатель Г. А. Горышин сообщил мне одну из притч, которую он записал со слов Ивана Сергеевича:
«И ещё жила с нами у Вахромеевны американка. Из Флориды приехала... И вот по утрам я выйду - хотите верьте, хотите не верьте - сидят две старухи и вот разговаривают без умолку. Одна по-русски, другая - по-американски. Я говорю:
— Вахромеевна, а вы понимаете друг друга?
— А как же. Понимаем, конечно. Об одном ведь с ней говорим».
В свое время (в 1984 году) я разыскал в Осе дочь Вахромеевны Веру Осиповну. Она работала-учительницей в соседней деревне. Часто бывала в доме матери, общалась с писателем. Вот что рассказала Вера Осиповна о Соколове-Микитове.
— Это был высокого роста, грузный, богатырского сложения мужчина. Всегда курил трубку. Имущества у него было мало: вещевой мешок, печатная машинка, бумаги, ружье и зеленая эмалированная кружка - в ней Иван Сергеевич варил кофе. Была с ним пестрая собака с висячими ушами - с ней часто играла моя трехлетняя дочь Нина. Детским чутьем она понимала доброго человека: он то пошутит, то угостит кусочком сахара. Чтобы Нина не мешала, когда Иван Сергеевич работает, он давал ей листок бумаги и карандаш. Покладистый был, говорил ласково, смеясь. Рассказчик был отменный. Знал много народных пословиц, поговорок - это нас очень поражало. Спал писатель на простой железной кровати, прямо на досках в спальном мешке. Вставал очень рано, печатал и печатал на машинке. Работал допоздна. Одно время занимался фотографией.
Вера Осиповна роется в сундучке и достает несколько снимков, которые сделал Иван Сергеевич. На одном из них Вахромеевна за прялкой с внучкой Ниной.
- Часто ходил в лес, но стрелял мало, - продолжает собеседница. - Проявлял интерес к домашним животным: корове Маньке, кошке, гусям. Гуси ходили каждое утро на болото, к лесу. Возле дома текла речка Березовка. Иван Сергеевич очень любил эту речку, восторгался её чистотой, тем, что она «течет по галечкам». Пил ключевую воду, умывался по утрам и по возвращении из леса.
Мне довелось побывать в д. Субботино. Сохранился домик - крайний справа, если встать лицом к деревне при въезде со стороны Осы. Многое здесь напоминает обстановку, в которой жил тогда писатель: и деревенская улица, и лес невдалеке, и пасущиеся на лужайке гуси, и речка Березовка. Правда, она уже не та: вода загрязнена отходами от фермы.
Вера Осиповна, ещё порывшись в сундучке, достает... письмо И. С. Соколова-Микитова от 14 февраля 1951 года.
«Вспоминаю иногда субботинское житье, и каким подчас хорошим оно мне теперь вспоминается. Часто представляю мудрую и гостеприимную Вахромеевку, Вас, сестру Вашу - сказительницу и тогда маленькую Нинку. Вспоминаю, как ходили с Андреем по лесу за волками, как приходили ко мне весною девчата «фотографироваться» (чай, все теперь замуж повыходили?) - сколько наслышался я тогда интересных историй. Хорошо помню многих субботинских людей и даже Вахромеевных животных: старую гусыню и молодого гусака, кошку с котенком, весенних скворцов в скворешнях... Все это крепко и навсегда запомнилось.» (Подлинник письма вместе с фотографиями передан в Осинский историко-краеведческий музей.)
Письмо это вызвало ряд вопросов, дало толчок к дальнейшим поискам. Кто такой Андрей? С помощью Веры Осиповны я списался с А. А. Меженным, который с Иваном Сергеевичем был знаком ещё до войны. Был ранен, после госпиталя признан негодным к военной службе. В марте 1943 года он приехал в Осу, а затем поселился в Субботине, став помощником лесничего. Судьба сделала Андрея Александровича спутником писателя.
В своих письмах А. А. Меженный делится воспоминаниями об И. С. Соколове-Микитове.
Позже, когда А. А. Меженный бывал в Москве у писателя, тот каждый раз спрашивал: «А помнишь, Андрей, как мы жили у Вахромеевны? А что её дочь-сказительница?»
Сказочницей, упоминаемой в письме, оказалась младшая дочь Вахромеевны - Анна, девочка лет четырнадцати. Иван Сергеевич любил слушать, как она рассказывала своей племяннице Нине сказки. Их он впоследствии называл замечательными. Одну сказку Анны - о поперечной бабе - часто рассказывал. Текст её в литературе известен.
Иван Сергеевич любил разыгрывать окружающих. Однажды он вместе с Андреем в очередной раз обходил лес. Присели отдохнуть. Иван Сергеевич размечтался: «Хорошо бы распить бутылочку» и заставил Меженного помолиться Богу о том, чтобы послал угощение. И действительно, через несколько минут после этого на тропинке показался лесничий: он только что приехал из Перми и спешил с сообщением, заодно у него оказалась бутылка. Много позже Иван Сергеевич признался, что он договорился обо всем с лесничим.
В одном из своих писем А. А. Меженный рассказал мне, как однажды он побывал в Москве у И. С. Соколова-Микитова. Дело было после войны. Иван Сергеевич предупредил своих близких, что к нему сейчас приедет Фидель Кастро (тогда А. А. Меженный носил бороду), и близкие, как и окружающие, поверили этому на некоторое время.
Как-то раз у писателя в Субботине более недели жил охотник из Осы. Ранее он успешно поймал в капканы несколько волков у Осинской скотобойни. А в Субботино он пришел, чтобы увидеть, как здесь всю зиму жила волчья стая из 12 голов. Этот признанный охотник, между прочим, рассказал, что мясо волков он использует в пищу. Однажды охотник, вернувшись из Осы, принес кусок вареной волчатины. Мясо как мясо - в нем не было никакого характерного вкуса. Однако Иван Сергеевич попробовал кусочек с явной неохотой. Вот как он описал этот эпизод в очерке «Волки».
«Осинский мой приятель, старый охотник, Матвей Васильевич, ставил на волков капканы и нередко возвращался с добычей, за которую получал в городе законную премию. Зайдя однажды ночевать ко мне, он уселся за стол, ...вынул из сумки завернутый в холстину кусок вареного мяса, стал меня угощать... Я отведал довольно вкусного мяса. Подмигнув хитро глазом, Матвей Васильевич сказал:
- Ну как, полюбилась тебе волчатина?
Признаться, я был неприятно удивлен: впервые пришлось мне отведать волчьего мяса. Время было голодное, шла война, и мясо добытых капканом волков Матвей Васильевич употреблял в пищу».
Была у писателя собака - английский сеттер. Вера Осиповна рассказывала, как Иван Сергеевич то и дело обращался к ней с шутливым предложением: «Давай покурим трубку». На что собака усиленно махала хвостом. Об этой собаке И. С. Соколов- Микитов писал в своем очерке «Мои собаки».
«В тяжелые годы войны я не расставался с любимицей Ринкой. В Новгородской области мы провели голодную зиму. Вместе со мною она побывала в лесном Прикамье.
Мы охотились в приуральских богатых дичью местах, летали на маленьких самолетах лесной авиации. Помню, как положив красивую голову мне на колено, сидит она в тесной кабине самолета, как бродили мы с нею по прикамским поемным зарослям и лугам. Уже после войны Ринке-Малинке была присуждена самая высокая для собак награда. В Ленинграде за красоту и полевую работу она получила звание чемпиона, имела много ценных наград».
Нельзя сказать, что субботинское житье было для писателя «болдинской осенью». Жилось тяжело. Голодал, бывало, целыми днями. Иногда выручало звание писателя. В. Б. Чернышев в своих воспоминаниях приводит следующую историю, рассказанную И. С. Соколовым-Микитовым.
«В Осе председатель райисполкома дал Ивану Сергеевичу записку к колхозному начальству с просьбой выписать меду. В записке так и значилось: писателю.
Иван Сергеевич пришел в деревню, ему показали председателеву избу. Дома оказалась только жена, сам мылся в бане. Иван Сергеевич сел подождать. Пришел председатель - красный, распаренный и благодушный. Выпил стопку самогону, взял записку, прочитал и стал звать жену. Та пришла. Председатель спрашивает её, видела ли она когда-нибудь писателя. Та, к удовольствию хозяина, призналась, что нет, не приходилось. «Вот и я не видел, - сказал председатель, - так вот смотри, - показал он на Ивана Сергеевича, - это писатель».
Председатель написал на записке распоряжение кладовщице, чтобы отпустила меду, но уже не столько, сколько просил предрика, а втрое больше. Иван Сергеевич стал собирать посуду - как нести?
Отпустили ему меду. Шел с остановками - слаб, нести неудобно. В деревне на улице был ключик, обстроенный колодой. Сел Иван Сергеевич у ключика, решил поесть меду, запивая водой. Съел много. И сразу же почувствовал, как возвращаются к нему силы, как становится бодрее».
Есть у И. С. Соколова-Микитова цикл рассказов «Звери в лесу». Четыре осинских эпизода вошли в рассказ «Лоси». На прикамском материале построен рассказ «Бурундук». Любознательный читатель без труда отыщет в упоминаемых «Волках» отрывок:
«В годы войны я жил в Пермской области у берегов реки Камы. Возле небольшого, глухого в те времена городка Осы водилось множество волков. Ночами волки бродили по улицам спавшего, погруженного в темноту городка...»
Листаю в музее пожелтевшие листы районной газеты «Красное Приуралье». В номере от 1 декабря 1944 года обнаружил заметку писателя «Соревнование по истреблению волков». Оказывается, это была его попытка организовать уничтожение хищников, которые наносили животноводству района ощутимый урон.
В 1944-45 годах Иван Сергеевич все чаще выезжает из Субботина. Всего этот замечательный человек прожил в Прикамье около трех лет: с 1942 по 1945.
С 1985 года мне удалось завязать переписку с внуком писателя - Сашей. Он - один из составителей Собрания сочинений И. С. Соколова-Микитова в 4 томах (1985 - 87 гг.). Саша послал для Осинского краеведческого музея комплект фотографий из жизни писателя.1
1 См. также: В. Русанов «Над светлой рекой Березовкой». - Уральский следопыт, 1992, № 5 - 6.